• Приглашаем посетить наш сайт
    Тургенев (turgenev.lit-info.ru)
  • Никита - охотник.

    Есть у Никиты деревянный тигр, крокодил резиновый и слон. Слон из тряпок сшит, а внутри у него вата.

    А ещё есть у Никиты верёвочка.

    Вот запрятал Никита своего тигра под кровать, крокодила — за комод, слона — под стол.

    — Сидите там, — говорит. — Сейчас я на вас охотиться буду!

    А верёвочка стала змеёй. Тоже под стулом живёт, извивается там.

    — Начинается охота! — кричит Никита.

    Зарядил он своё ружьё и пополз. Полз, полз и на тигра наполз. А тигр как зарычит страшным голосом:

    «Рррр-ррр-ры!»

    А потом замяукал, как кошка:

    «Мяу-мяу!»

    Это, конечно, не тигр рычал и мяукал, а сам Никита.

    — Бух! Ба-бах! — закричал Никита.

    Это будто ружьё выстрелило. Убил охотник тигра и пополз дальше. Полз, полз и на дикого слона наполз. Стоит слон, клыки вперёд выставил и трубит хоботом, как в трубу:

    «Тру! Трррр-ррр-руууу!»

    Это, конечно, Никита за него трубил.

    «Бух, ба-бах!»

    Убил Никита слона и дальше пополз. Полз, полз и до крокодила дополз. Крокодил зубами лязгает и мычит, как бык.

    Это Никита от папы узнал, что крокодилы мычат по-коровьи.

    «Бух, ба-бах!» — убит крокодил.

    «Бух, ба-бах!» — и змея готова.

    Всех перестрелял Никита и кричит:

    — Вот я какой охотник! Никого не боюсь!

    * * *

    Летом приехали мы на дачу и пошли гулять.

    — Ты что же, Никитушка, ружьё с собой не берёшь? — спрашиваю. — Ведь ты же охотник.

    — Ох, верно, я и забыл! — говорит Никита.

    Побежал он домой, нашёл своё ружьё под кроватью, надел его через плечо и шагает со мной рядом.

    Идём мы лугом среди белых ромашек с жёлтенькими пуговками-серединками.

    С цветов бабочки разноцветные слетают. Кузнечики от нас в стороны скачут.

    И вдруг видим мы сорочонка. Он совсем такой же, как и большая сорока, — чёрный с белым, только хвост покороче да сам поменьше.

    Скачет от нас сорочонок по траве, крыльями машет, а летать ещё не умеет.

    Доскакал до рябинного кустика и затаился в нём.

    Гляжу, стал Никита-охотник на четвереньки — тоже притаился. Шёпотом спрашивает меня:

    — Папа! Папа! Можно мне стрелять?

    — Стреляй, стреляй, — говорю. — Уж раз ты охотник, так можно.

    И  вот пополз Никита по травке к сорочонку.

    Долго полз с ружьём в руке. Совсем близко подобрался.

    Вот прицелился. И вдруг как заорёт во всё горло:

    — Бух! Ба-бах!

    А сорочонок выскочил из куста да как закричит:

    «Криии! Крээээ! Криии!»

    Никита сразу ружьё наземь бросил — и ко мне. Бежит, спотыкается, падает.

    Гляжу: и сорочонок тоже удирает — только в другую сторону.

    Так друг от друга улепётывают: сорока — в лес, а Никита — от сороки из лесу.

    — Ты что же, охотничек? Чего испугался?

    — Да как же! — говорит Никита. — Зачем она, глупая, сама кричит!

    © 2000- NIV