• Приглашаем посетить наш сайт
    Фет (fet.lit-info.ru)
  • Cлова на букву "Щ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D F I L N O P S T V
    Поиск  

    Список лучших слов

     Кол-во Слово (варианты)
    1ЩЕБЕТАТЬ (ЩЕБЕТАЛИ)
    11ЩЕГОЛ (ЩЕГЛЫ, ЩЕГЛОВ, ЩЕГЛАМИ)
    1ЩЕГОЛЕВАТЫЙ
    1ЩЕДРЫЙ (ЩЕДРО)
    4ЩЕЛК, ЩЕЛКА (ЩЕЛКУ)
    1ЩЕЛКАТЬ (ЩЕЛКАЕТ)
    1ЩЕЛОЧКА (ЩЕЛОЧКАМИ)
    2ЩЕЛЬ
    2ЩЕНИТЬСЯ (ЩЕНЯТСЯ)
    1ЩЕННЫЙ
    31ЩЕНОК (ЩЕНКУ, ЩЕНКА, ЩЕНКОМ)
    2ЩЕНЯТА (ЩЕНЯТ)
    2ЩЕПКА (ЩЕПКИ, ЩЕПОК)
    1ЩЕПОЧКА (ЩЕПОЧКАМИ)
    1ЩЕТИНА (ЩЕТИНЕ)
    1ЩЕТИНИСТЫЙ (ЩЕТИНИСТЫХ)
    7ЩЕТКА (ЩЕТКУ, ЩЕТКЕ, ЩЕТКОЙ)
    1ЩИПАТЬ
    5ЩИПАТЬ (ЩИПЛЕТ, ЩИПЛИ, ЩИПАЛ)
    2ЩИПЦЫ (ЩИПЦАМИ)
    3ЩУКА (ЩУКУ)
    24ЩУР (ЩУРУ, ЩУРА, ЩУРОМ)
    1ЩУРИТЬ (ЩУРИТ)

    Несколько случайно найденных страниц

    по слову ЩЕНОК (ЩЕНКУ, ЩЕНКА, ЩЕНКОМ)

    1. Никита-доктор
    Входимость: 1. Размер: 2кб.
    Часть текста: Никита-доктор Никита-доктор Говорит Никита Томке: — Ну, Томка, сейчас я буду тебя лечить. Надел Никита на себя халат из простыни, очки нацепил на нос и взял докторскую трубочку для выслушивания — дудку-игрушку. Потом вышел за дверь и постучался — это доктор пришёл. Потом утёрся полотенцем — это доктор вымыл руки. Поклонился щенку Томке и говорит: — Здравствуйте, молодой человек! Вы хвораете, я вижу. Что же у вас болит? А Томка, конечно, ничего не отвечает, только хвостиком виляет — не умеет говорить. — Ложитесь, молодой человек, — говорит доктор Никита, — я вас выслушаю. Доктор повернул Томку кверху пузом, приставил к животу дудочку и слушает. А Томка хвать его за ухо! — Ты что кусаешься! — закричал Никита. — Ведь я же доктор! Рассердился доктор. Ухватил Томку за лапу и сунул под мышку градусник-карандаш. А Томка не хочет измерять температуру. Барахтается. Тогда доктор говорит больному: — Теперь вы откройте рот и скажите: а-а-а. И высуньте язык. Хотел язык посмотреть. А Томка визжит и язык не высовывает. — Я пропишу вам лекарство, — говорит доктор Никита, — и научу чистить зубы. Я вижу, что вы, молодой человек, неряха, не любите зубы чистить. Взял Никита свою зубную щётку и стал чистить у Томки зубы. А Томка как схватит щетку зубами! Вырвался у доктора из рук, утащил щётку и разгрыз её на мелкие кусочки. — Ты глупый, Томка! — кричит Никита. — Ведь совсем не так играют! Так и не научился Томка играть в больного.
    2. Бульдог.
    Входимость: 1. Размер: 5кб.
    Часть текста: простой, ей надо вот какого пса: чтоб хвост калачом на спине бы лежал, уши на макушке торчком стояли. Чтобы злой был, чтобы лаял - воров пугал. Всякие там собачьи породы Ефросинья Николаевна ни во что не ставит. А дочь у нее породистых собак любит. Вот ей Мимку и подарили. Много выведено разных собачьих пород. Все в помощь человеку, и все на разную помощь. Есть собака-лошадь, собака-ветер, собака-звонок, собака-пастух, собака-сыщик, собака-игрушка. Есть собачьи породы, которые сто, двести и тысячу лет тому назад стали выводить. Такие собаки только для одного дела и годятся. В своем деле герой, а чуть что иначе - и никуда. Летит борзая, собака-ветер, по чистому полю, всех перегонит, на бегу поймает зайца, а в лес забежит - о деревья убьется с ходу. Пудель-игрушка разучился злиться, хоть убей при нем хозяина, он и не вступится, а самый умный пес. Собака-звонок — это маленькая собачонка. Таких барыни в муфтах носили. Её приучили лаять — она и лает всё время. Всё её раздражает. Муха ползёт — она в истерику. Заговорил кто-то громко — в истерику. Упало что-нибудь со стола — тоже. А если подразнить посильнее — возьмёт и умрёт от разрыва сердца. Для сторожа-бульдога надо было морду свирепую, такую, чтобы чужой, как увидит, задрожал бы, грудь широкую,...
    3. Кузнецов Э.: Звери и птицы Евгения Чарушина. Часть 4.
    Входимость: 1. Размер: 66кб.
    Часть текста: возможностям, но во время войны о таких вещах не задумываются. Потом положение стало тревожным, начались бомбежки и обстрелы. После событий под Лугой стало ясно, что уезжать необходимо и можно не успеть. Они успели — попали в один из последних эшелонов, везший коллектив Большого драматического театра, по удивительному стечению обстоятельств, в город Киров, то есть в бывшую Вятку, на родину. «Они» это были: Чарушин, его отец Иван Аполлонович, незадолго до того переехавший в Ленинград (а мать давно умерла), жена и сын Никита. Поезд шел семь дней. Сначала — под почти непрекращающуюся бомбежку. Ложились на нары все вместе, кучей, Никиту клали снизу: умирать всем вместе. Но пронесло. После Волхова стало вдруг тихо, и тишина показалась еще страшнее, зловещее. В Кирове первое время — некуда больше было деться, уже наступала зима — приютились у матери Натальи Аркадьевны и жили вшестером в одной комнатенке. Потом отец Юрия Васнецова отдал им под жилье маленькую баньку (сам Васнецов попал в Пермь, эвакуировавшись вместе с родственниками жены). Банька— шесть квадратных метров. От печи — угар, от двери — холод. Морозы были настоящие, вятские — лютые, до сорока градусов. Чарушин навел уют: раздобыл оберточной бумаги, обклеил стены и расписал по трафарету цветами клевера, а Никита нарисовал на печи большую Жар-птицу. Сделали кровать из старой широкой двери, Никита спал на полатях. Позже, когда слегка наладилась жизнь, Чарушина вызвали в Москву по издательским делам. Там он повстречался с Маршаком, и, хотя прошло уже то время, когда отощавшего и изможденного художника кировчане принимали за старика, Маршак...
    4. Мишки
    Входимость: 1. Размер: 6кб.
    Часть текста: были маленькие: не то кутёнки, не то щенки. Отдали Ивановне — её муж отыскал берлогу. Принесли медвежат в избу, сунули под лавку, на тулуп. Тут им тепло и не дует. Ивановна сама сделала соски. Взяла две бутылки, тёплого молочка налила и тряпками заткнула. Вот и лежат мишки с бутылками. Спят, посасывают молоко, причмокивают и растут понемногу. Сначала с тулупа не слезали, а потом и по избе стали ползать, ковылять, кататься — всё подальше да подальше. Благополучно растут мишки, ничего себе. Только раз медвежонок один чуть не помер с перепугу — кур принесли в избу. Мороз был на дворе такой, что вороны на лету замерзали; вот кур и принесли, чтоб от холода упрятать. А медвежишко выкатился из-под лавки на них посмотреть. Тут петух на него и наскочил. И давай трепать. Да как трепал! И клювом бил, и шпорами. Медвежишко орёт, не знает, что ему и делать, как спасаться. Лапами, как человек, глаза закрывает и орёт. Еле - его спасли. Чуть от петуха отняли. На руки взяли, а петух кверху прыгает, как собака какая. Ещё долбануть хочет. Три дня после того не сходил с тулупа мишка. Думали, уж не подох ли. Да ничего, сошло. К весне подросли, окрепли мишки. А летом уж куда больше кошки выросли — с маленькую собаку. Такие озорники! То горшки опрокинут, то ухват спрячут, то из подушки перо выпустят. И под ногами всё вертятся, вертятся, мешают хозяйке Ивановне. Начала она их гнать из избы. Играйте, мол, на улице. Озоруйте там, сколько влезет. На улице большой беды вам не натворить, а от собак лапами отмашетесь или куда залезете. Живут медвежата целый день на воле. В лес бежать и не думают. Им Прасковья Ивановна стала как мать-медведица, а изба берлогой. Если обидит или напугает их кто-нибудь, они сейчас в избу — и прямо к себе под лавку, на тулуп. Хозяйка спрашивает: — Вы что там, озорники, опять наделали? А они молчат, конечно, сказать не умеют, только друг за друга прячутся да глазами коричневыми хитро посматривают....
    5. Кузнецов Э.: Звери и птицы Евгения Чарушина. Часть 2.
    Входимость: 1. Размер: 30кб.
    Часть текста: на холмах над Вяткой-ре- кой — осталось позади. Новое — Петроград, малолюдный и мрачноватый, город, выметенный метлой революции, гражданской войны, голода и разрухи, город с торцовыми мостовыми и барками вдоль набережных, город с длинными, уходящими за горизонт проспектами и высоченными домищами, теснящимися друг к другу одной сплошной стеной. В нем узнавалось и не узнавалось все, что раньше было известно по книгам, открыткам, картинкам, рассказам, — все оказывалось на месте и вместе с тем не таким, как представлялось раньше. Студенческая жизнь была трудная, но по молодому энтузиазму переносимая, а в чем-то и увлекательная. Бедные были все, и устрашающе. Традиционный бесплатный хлеб в столовой спасал многих. Одеждой студенты предвосхищали будущих хиппи: шинели, драные полушубки, дамские салопы, кое-как самодеятельно приспособленные к потребностям иной жизни. Экономили на носках, покупая чулки и обрезая и подвертывая их, когда они снашивались. При всем том пытались франтить. Чуть ли не сами шили себе наимоднейшие штаны-гольфы. Из Вятки бабушка слала Чарушину и его друзьям шерстяные носки домашней вязки — пестрые, с петушками, с узорами. С гольфами такие носки выглядели почти элегантно. Самому Чарушину жилось несравненно лучше других. Правда, он еще донашивал штаны, сшитые из суконной скатерти, на которой от влаги начинали проступать споротые узоры. Но зимой он ходил в роскошной пыжиковой шапке и в мохнатой куртке из собачьего меха. Он все время получал из дому посылки с едой, и посылки эти, неизменно упакованные в одинаковые, липового дерева, ящики из-под масла, уничтожались в тот же день при участии набегавших друзей. Уничтожения назывались оргиями, при всем том, что жизнь была самая скромная: пили ...

    © 2000- NIV